как бомбоубежище на окраине Донецка превратилось в замкнутую экосистему

year under the ground
год под землей

ELENA GORBACHEVA
December 2014 - June 2015

На окраине Донецка, в Петровском районе, совсем недалеко от Марьинки, по которой проходит линия фронта, больше года живут в бомбоубежище около шестидесяти человек.

Некоторые из них совсем не выходят на поверхность, опасаясь попасть под обстрелы. Другие делают короткие вылазки в город, чтобы добыть еды или полить огород. Среди обитателей подземелья - девять детей, которых не отпускают дальше двора, а единственные развлечения, что у них остались — это пустые ящики от снарядов да собаки, прибившиеся к людям.

Я была здесь дважды. Первый раз - в самый канун Нового года: к тому моменту люди находились под землей около полугода. Тогда, зимой, женщины сидели прямо под плакатами с изображениями "Градов" и "Точек У" и резали салаты к праздничному столу. Спустя ещё полгода мало что изменилось: те же лица, те же проблемы, и всё те же холод с сыростью.
31 декабря 2014-го. Рядом с березами готовят еду на костре, когда пропадает электричество. Снаряды сюда тоже падают.
11 июня 2015-го. Мусор от убежища вывозят, правда, нерегулярно: Петровский район обстреливают почти каждый день.
За год бомбоубежище превратилось в замкнутую, устойчивую экосистему. Настолько устойчивую, что покинуть её людям с каждым днём всё сложнее.

Я спрашивала, почему люди не хотят уезжать. Причин много, у всех разные. Одна женщина ответила мне:

— Я просто хочу спокойно спать по ночам. Здесь я ничего не слышу: ни звуков падающих бомб, ни разрывов снарядов. Мой дом недалеко отсюда, он цел, но я не могу находиться там и вздрагивать от каждого хлопка.
31 декабря 2014-го. Даже зимой здесь летают комары: два нижних этажа затоплены, и в бомбоубежище очень сыро.
11 июня 2015-го. Эвелина и Настя
ТРУДНОСТИ ПОЧВ
Стрекот кузнечиков и щебетание птиц создают обманчивую пасторальную картину. 23-летняя Кристина, на чьих плечах во многом лежит быт обитателей бомбоубежища, показывает мне окрестности. Между деревьями развешано белье. Вокруг трава и полевые цветы.

За нами бегут две девочки: трехлетняя Эвелина, дочка Кристины, и
пятилетняя Настя, ее племянница. Им позволено отходить от входа на
несколько метров. У Кристины есть муж, но его она видит редко — он служит в ополчении и почти все свое время проводит на позициях. Дети рвут цветы и играют с собаками, усевшись на пустые ящики от снарядов. Невдалеке высится террикон — насыпь из пустых пород, извлеченных из угольной шахты.
— По нему часто стреляют, и дети уже выдрессированы: чуть что — их словно ветром сдувает, моментально ныряют в убежище. Собаки тоже забегают, но только если обстрелы очень сильные.
11 июня 2015-го. У заднего входа в бомбоубежище - что-то вроде места для отдыха. Пару месяцев назад рядом со входом разорвался снаряд.
11 июня 2015-го. Пёс был сильно ранен: после обстрела у него была обожжена половина тела. Люди вылечили его. Услышав громкий щелчок затвора фотоаппарата, собака отошла на почтительное расстояние и больше ко мне не подходила.
11 июня 2015-го. В бомбоубежище появляются и новенькие: Катя с начала войны жила у родственников своего парня в центральной Украине. Однако, по ее словам, девушке дали понять, что пора бы ей возвращаться домой, к родным.

31 декабря 2014-го. Ирина (справа) вместе с внуком Никитой режет салат к новогоднему столу.
БЫТ ПОДЗЕМЕЛЬЯ
Бомбоубежище внутри — это большое помещение с колоннами: между ними стоят фанерные перегородки, вдоль них расставлены лавки и скамьи. Есть и отдельные комнаты, расположенные по бокам. Они считаются самыми комфортными. Такое жилье можно запереть перед уходом на ключ, хотя, по словам местных, делать это незачем, потому что никто не ворует. Комнаты распределяют по старшинству: кто живет здесь дольше, тот и переселяется в хорошую комнату, если та вдруг освобождается. У бомбоубежища есть вход, с другой стороны - заезд для техники. Все стены увешаны советскими плакатами 70-х годов, рассказывающими о ядерной угрозе и о том, как нужно действовать в условиях ЧС.

Самый главный ресурс - электричество. На нем работают обогреватели и электроплитки. Также для жизни здесь необходимы вода, еда и лекарства. Бомбоубежище подключено к центральному водоснабжению, но при сильных обстрелах вода пропадает. В одной из комнат стоит большой пластиковый синий бак: в нем хранятся запасы воды. Общей кухни, где обитатели бомбоубежища готовили бы еду, нет. Вместо этого в каждой комнатке либо рядом с кроватями стоит маленькая плитка. В январе, во время сильных обстрелов, люди сидели здесь без электричества - а, значит, и без отопления - почти два месяца. Воду тоже отключали.

Всеми важными вопросами бомбоубежища занимается Кристина. Одна из женщин говорит, что никто не хочет быть главным: "А кому это надо? Всем плевать. Хорошо, что Кристине хотя бы дядя Коля помогает: он за порядком следит, если вдруг кто спорить начинает или ЧП какое. Но драк у нас нет, все спокойно, притерлись уже друг к другу".
— Самое сложное, говорит Кристина — когда людей становится больше. В Новый год было около 60 человек, а затем в январе пошли обстрелы, и количество обитателей выросло до 150 человек. Вот тогда — очень тяжело за порядком следить. А так здесь сложился постоянный костяк, это человек 50.
31 декабря 2014-го. Люди живут здесь с августа.
11 июня 2015-го. За полгода Настя (на левой фотографии она сидит на шее у подруги) немного подросла.
31 декабря 2014-го. Системы залпового огня "Град" с 70-х годов стали мощнее: теперь из установки вылетает 40 снарядов.
11 июня 2015-го. Зимой в этом помещении была одновременно кухня и душ. Теперь здесь только моются: для кухни в помещении слишком сыро.
31 декабря 2014-го. Две Насти, Никита (справа) и маленький Саша. Полгода назад он почти не говорил: на его глазах взрывом снаряда убило двух людей. Спустя полгода мальчик пришел в себя: женщины говорят, что "работали над этим всем убежищем".


В обязанности Кристины входят: перепись и учет населения, распределение ресурсов, технические вопросы: бумаги в администрацию, запросы на гуманитарную помощь и так далее. Раньше, по словам девушки, она ездила в администрацию, просила помощь. Тогда в бомбоубежище ещё был так называемый "общак". Но после пары случаев, когда им удалось получить лишь по паре банок тушенки на семью, Кристина, услышав в свой адрес упреки, перестала этим заниматься. "Пусть сами себе тогда еду достают", говорит она. С тех пор так и повелось: каждая ячейка общества добывает пропитание самостоятельно.

Когда привозят гуманитарную помощь (сюда приезжали и "Красный крест", и "Unisef", и власти ДНР, и фонд Ахметова "Поможем"), еда распределяется по нуждающимся. Но, по словам женщин, в последнее время с гуманитаркой проблемы. "Как журналисты приедут, снимут материал - так и вспомнят про нас, а последний месяц никого не было, поэтому с едой плохо".

Я привезла немного лекарств для жителей бомбоубежища. Бабушки и женщины моментально встали вокруг Кристины в круг и протянули ладошки. Девушка отсчитывала упаковки таблеток и раздавала, кому что нужно.

- А вы от поноса ничего не привезли? И от давления? - спрашивают меня женщины. Виновато пожимаю плечами: в донецких аптеках с ассортиментом простых, но самых необходимых лекарств сейчас проблемы, зато полки уставлены дорогими витаминами и никому не нужными таблетками для похудения.

- А мне, пожалуйста, привезите от запора! - громким шепотом на ухо сказала одна из старушек.


31 декабря 2014. Жители бомбоубежища пытаются поймать сигнал, чтобы посмотреть новогоднее обращение хоть кого-нибудь.
11 июня 2015-го. За год люди перетащили в убежище бытовые приборы: мультиварки, холодильники, стиральные машины.
11 июня 2015-го. В этой комнате живут 6 человек.

11 июня 2015-го. Азербайджанка Тарана бежала от войны дважды. Первый раз- из-за войны в Карабахе. Во второй раз ей пришлось покинуть Марьинку, где она прожила почти 20 лет.
ПОПУЛЯЦИИ
Всего в бомбоубежище - 57 представителей Homo Sapiens, из них 10 - мужчины, 9 - дети. В основном здесь живут женщины за 50. Из взрослых трое - инвалиды детства. К бомбоубежищу прибились четыре бродячих собаки: несмотря на проблемы с едой, люди подкармливают их, одна из собак недавно родила, но щенки остались на опасной территории, и каждый день мама-собака носит молоко малышам под террикон. Особняком от них держится породистый стаффордширский терьер, принадлежащий одной из семей. Ему устроили в помещении будку, хозяева гуляют с ним несколько раз в день. Ещё здесь есть шиншилла, котенок и волнистый попугай. Все они, кажется, адаптировались к новым условиям.

У большинства людей нет возможности съехать из бомбоубежища. Те, что
жили в Марьинке, вернувшись, рискуют попасть под уголовные дела как
сепаратисты. У других дома разрушены или находятся в зоне обстрелов: они ходят туда только, чтобы проверить имущество и постирать одежду.
Например, Кристина, по ее словам, стирает постельное белье чуть ли не
каждый день: в убежище очень сыро. «А еще, когда муж возвращается со
службы, бегаем домой, чтобы уединиться. В комнате, где, кроме тебя,
живет еще 4 человека, это невозможно», — добавляет она.

По словам людей, им много раз предлагали вселиться в общежитие, но за
это просили плату — около 400 гривен или 800 рублей в месяц. Таких денег
ни у кого не было, потому что почти все остались без работы.
31 декабря 2014. Ирина режет новогодний салат.
11 июня 2015-го. Спустя полгода Ирина вместе с другими членами семьи переехала "в центр" убежища: здесь теплее и не дует.

Июнь 2015. Немногие, кто выходят на поверхность, приносят в убежище свежую прессу.
ПОЛИТИКА В ЗАМКНУТОМ ПРОСТРАНСТВЕ
«Народ у нас совсем не дружный — нервы на пределе, ругаемся много», —
рассказывают обитатели бомбоубежища. Один из главных поводов для спора — политика.


— Есть у нас одна «укропка». Так она Порошенко любит, считает, что он нас всех спасет. Она живет в самой дальней каморке. Мы с ней постоянно спорим. Но по-доброму.


Пожилая женщина первым делом просила у меня, откуда я. О политике со мной общаться отказалась, сказала только, что «все кругом врут». Вместе с ней живет сын, душевнобольной. По словам местных, женщина, поселившись в бомбоубежище около года назад, выходила на улицу считанные разы. «А вот вышла бы, — добавляют они. — И узнала бы, что любимый Порошенко ее и бомбит».

Есть одно дело, которое все жители бомбоубежища делают сообща, невзирая на социальный статус, возраст, пол и прочие регалии: это чистка туалета. Одна из женщин по имени Татьяна рассказала мне, что одна из пожилых старушек, живущих здесь, предлагала остальным помыть туалет в обмен на 10 гривен. Но теперь денег нет ни у кого, поэтому туалет моют все.

Ближе к вечеру в убежище случился самый настоящий межнациональный конфликт. Как водится - исключительно на бытовой почве. За молодым человеком по кличке Йогурт, зачем-то держа в руке маленького котенка, бегала женщина и пыталась поколотить парня. Йогурт держал себя в руках, сколько мог, и выскочил в итоге на улицу.

- С чего все началось? - спрашиваю людей, собравшихся на перекур у заднего входа в убежище.

- А это Тарана с работы пришла. Дед за что-то выдрал своего внучка, Разима. А тот возьми да и скажи бабушке, что это его Йогурт побил. Вот она и начала с ним ругаться и чуть ли не драться.

11 июня 2015-го. Муж Тараны гуляет с собакой несколько раз в день.
11 июня 2015-го. В остальное время пес сидит в комнате. Здесь живут две семьи, кошечка и попугай в клетке.
- Пьют! Постоянно пьют, алкоголики проклятые! - в сердцах говорит мне Тарана, заходя в комнату. Рядом с кроватью на лавке сидит ее муж. Он плохо говорит: мужчина перенес инфаркт, инсульт и страдает диабетом. Мужчина вздыхает, смотрит то на Тарану, то на стаффорда: это их пес, он живет с ними в комнате. Над будкой висит клетка с волнистым попугаем. Недавно женщина устроилась на работу в больницу. Несмотря на ежедневные обстрелы, по окраине Петровки ходят автобусы: на них обитатели бомбоубежища ездят в город. Тарана погладила котенка и, кажется, немного успокоилась. - Они ничего не делают с утра до ночи, только деградируют. Ну, как с ними?!

Из бомбоубежища меня провожал парень по имени Саша. «Можно Санек», говорит. Он повел меня через террикон до автобусной станции короткой дорогой. Я шла за Саньком, окутанная шлейфом устойчивого перегара. «Ты их не слушай, насчет ругани - это, считай, по-семейному. Серьёзных ссор у нас нет».


На автобусной станции, изрядно посеченной осколками, между старых лавок бродят три пса. Я достаю из рюкзака две булки. Одну кидаю самому огромному псу, некогда породистому. Половину второй булки - собаке поменьше, и остаток - самому маленькому черному пёсику со взглядом Табаки. Он схватил свой кусок и моментально удрал с ним на другой конец площади. Пёс покрупнее принялся жевать булку, но, не успев отъесть и половины, был вынужден удирать от самой большой псины. Тот доел ужин соперника, а затем спокойно вернулся к своей порции. Пока он дожевывал булку, вернулся маленький пёс, и снова уставился на меня хитрыми глазками, довольно облизываясь. Всё же хорошо, что у нашего вида, Homo Sapiens, выживает не только сильнейший.
© 2014-2015 All Right Reserved. Any use of photo and text from this page without permission of the author - is illegal.
Made on
Tilda